 |
Музей ремесел в Етыре под Габрово
История болгарского города Габрово - это, в сущности, история болгарского ремесла. Город основан в XV веке кузнецом Рачо – Рачо-Ковача, переселенцем из села Боженци, который быстро освоился и задал тон - город прославился именно своими мастеровыми
 |
|
|
|
 |
|
Болгария - КУПИТЬ ПУТЕВКУ можно в офисе продаж, по адресу:
|
|
|
|
|
|
|
 |
|
|
|
 |
В XVII веке жителей здесь было не более пяти тысяч - а кузниц - 'ковачниц' - насчитывалось четыреста пятьдесят - по штуке на десяток горожан! К началу XIX века вырос цех сапожников - почти две сотни мастеров, шапки шила сотня скорняков, по серебру работали тридцать ювелиров, были еще златокузнецы, медники, шорники, кожевенных дел мастера, ткачи, маслоделы (то есть - парфюмеры, ибо масло изготавливалось розовое и лавандовое). Всего по подсчетам историков в Габрове практиковалось двадцать шесть видов ремесел - при том, что во всей Болгарии удалось отыскать двадцать девять.
У Габрова сходились три дороги северной Болгарии, ведущие от Тырнова, Свиштова и Севлиева на юг к Шипкинскому перевалу. Габровские сапожки, шапки и шубы, медные подносы и кувшины, двусторонние ковры-килимы и филиграные украшения, розовое масло и грубошерстные ткани находили спрос далеко за пределами Болгарии, в Анатолии и в Австрии, в Сербии и в России. Торговцы и купцы со всех сторон, от Малой Азии до Ниша, приезжали сюда и по месяцам ожидали выполнения заказа. Круг заказчиков был удивительно широк – стоит вспомнить хотя бы, что золотые шнуры и галуны из габровских мастерских украшали и народные костюмы, и военные турецкие мундиры, и одежду болгарских повстанцев.
В восьми километрах от современного Габрова лежит небольшой поселок Етыр. Официально он называется 'архитектурно-этнографическим комплексом', призванным сохранить память о мастерстве и изобретательности умельцев времен 'Болгарского Возрождения' - так называют период от середины XVII века до освобождения Болгарии от турецкого владычества. Ремесленные мастерские, построенные в Етыре сто пятьдесят или даже двести лет назад, оставили на своих местах в неприкосновенности. Прочие постройки привезли сюда со всего округа, а те, что не смогли перевезти - реконструировали. Затем изготовили точные копии инструментов XVIII-XIX веков и обратились ко всем мастерам, хоть чуточку знакомым со старинными технологиями...
О практичности габровцев сложено множество поговорок. Одна из них гласит, что если из чего-то можно извлечь выгоду, габровец извлекает ее обязательно и не сходя с места. Это становится понятно буквально при первых шагах по территории музея. Гости в изумлении замирают у входа в небольшую харчевню прямо за воротами: нет никого, а вертелы над старинным мангалом медленно поворачиваются, подрумянивая наполовину готовые 'шишчета' и 'пилешки' - шашлыки и цыплят. Никакого электричества - подле навеса журчит маленький ручеек, вращая водяное колесо, и система шестеренок передает движение вертелам. Повар же наблюдает только за соблюдением рецептуры.
Вода вращала и вращает поныне мельничные жернова и валы токарных станков, точила и веретена; двигала и движет гребни чесальных машин и деревянные механизмы шерстобитен; приводила в ход (и приводит!) мощные пилы, взрезающие толстые лесины. Вода струится по наклонным канавкам, несется по деревянным желобам, брызжет из-под заслонок, вылетает неожиданной струей, бьет гейзером и, успокоившись, стекает в быструю Сивеку, чтобы потом влиться в Янтру и продолжить - через Габрово и Велико-Тырново - путь к Дунаю. Время оживает здесь под действием мудрой силы воды, и чудо находчивости - которая всегда вне времени - побеждает нынешнюю технику. Мастера приходят рано утром, занимают свои места и работают сосредоточенно, не обращая внимания на посетителей. Это настоящие габровцы, и оттого они скупы на праздность. ...Из горна вылетает сноп розовых искр - это мастер качает мехи, раздувая огонь. Потом он переносит раскаленную заготовку на наковальню, звонко бьет молотом, и под ударами рождается лезвие охотничьего ножа...
Женщины развешивают на перекладинах между врытыми в землю столбами тяжелые длинноворсовые 'халиште' - ковры из овечьей шерсти. Здесь же сохнут новенькие, яркие - красные, зеленые, желтые - коврики и покрывала. Стирают их в деревянном чане, куда с силой обрушивается и вода и бешено колотит ткани. Мастер прижимает резец к деревянной болванке, насаженной на железный крутящийся вал, из-под резца вьется мягкая стружка, и из неуклюжей древесины выглядывает плоская деревянная миска - 'гаванка'. Или фляга для ракии. Или глубокая солонка...
В пламени паяльной лампы плавится серебряная проволока. Металл падает крохотными каплями и застывает на куске асбеста. Ювелир осторожно берет капли щипчиками и припаивает их к основе - так получается зернь...
Треск несется из деревянной постройки - там вода мелет зерно. Специальное устройство громко оповещает мельника о том, что резервуар почти пуст и пора дать новую работу разошедшемуся жернову. В ларе растет холмик муки, рожденной из пшеницы несколько минут назад в мельнице, которой уже больше ста лет.
Чистым тоном поют колокольчики для овец и мелко бьют по металлу молоточки медников. Звенят переливы 'музыкальных шкатулочек', прикрепленных к втулкам расписных лубочных телег. Сладким запахом веет от окна кондитерской, где выставляют новую партию длинных карамелек и петушков. Вокруг надсаживаются водные колеса и гремят струи ручьев. Вода течет, и много ее утекло безвозвратно… 'Все течет, все меняется' – гласит мудрость древних. Все течет, все меняется – но ничто рукотворное не исчезает в Етыре.
По материалам: "www.megatis.ru"
|
 |
